Как ИИ вернул мне свободу задавать вопросы и детский азарт познания.

Манифест проекта: зачем существует «После логина» и что объединяет его читателей. Это тот же Манифест, на который ведёт кнопка «С чего начать?» на Главной.

История «После логина»: почему появился проект, как он создавался и что объединяет его читателей.

Когда я сегодня сажусь в машину, мне достаточно сказать вслух всего пару слов: «Включи Led Zeppelin». Или нажать одну кнопку на экране смартфона по дороге на работу. Через долю секунды из динамиков раздается безупречно чистый, оцифрованный рифф Джимми Пейджа. Весь мировой музыкальный архив — миллионы альбомов, терабайты звуков, созданных человечеством за

Валерий Турбин о том, как ИИ меняет музыку, ремесло и само ощущение авторства.

Композитор Валерий Турбин размышляет о том, что происходит с музыкой, авторством и профессиональным мастерством в эпоху ИИ.

ИИ может написать песню, которая нас тронет. Что тогда делает одну запись незаменимой — жизнь автора или наша собственная?

Две песни могут звучать одинаково убедительно. Но изменится ли наше отношение к ним, если за одной стоят полгода человеческой жизни, а за другой — сорок секунд генерации?

Когда вечером я смотрю в окно своей комнаты, я вижу одну и ту же картину: сотни светящихся окон многоэтажек, и в каждом втором горит ещё один маленький огонек — экран смартфона или монитора. Мы физически разделены лишь тонкими бетонными стенами, а виртуально — соединены со всем миром. Но почему тогда в обществе

Робота-компаньона можно сделать красивым, внимательным, терпеливым и полностью настроенным под владельца. Но что происходит с отношениями, если другой в принципе не способен отказать или уйти? О маркетинге привлекательности, иллюзии взаимности и цене любви без риска отказа.

ИИ помнит наши разговоры и становится частью повседневной жизни. А платформа определяет цену, меняет модель и решает, каким будет собеседник завтра.

Два соседа могут годами дружить в интернете, не узнавая друг друга в лифте. Что делает человека своим — общие интересы, доверие или прожитый вместе опыт?

У каждого из нас, людей двух миров, есть свое особое воспоминание о моменте, когда мы впервые осознали, что мир изменился. Для меня это воспоминание связано с одной конкретной деталью: в начале двухтысячных интернет умел заканчиваться. Вы могли зайти на любимый форум, прочитать три новые ветки обсуждений, заглянуть на пару сайтов

Искусственный интеллект способен сделать человека сильнее. Но только если мы используем его как инструмент для собственного мышления, а не как замену ему. Почему привычка перекладывать размышления на ИИ может оказаться самой опасной цифровой зависимостью.

Почему тысячи цифровых фотографий не делают нашу память богаче, а часто превращают её в хаотичный архив, к которому мы почти никогда не возвращаемся.

ИИ может освободить человека от необходимости работать. Но сможет ли человек распорядиться жизнью, которая вдруг стала полностью его собственной?

Почти двухчасовое интервью Илона Маска The Economist — о сверхинтеллекте, сингулярности, Китае, будущем человечества и мире после ИИ. Ключевые цитаты с оригиналом, переводом и авторскими комментариями.

Почему у ИИ ещё не было своего «iPhone-момента», зачем персональному агенту знать о нас почти всё и чем взгляд Альтмана на будущее отличается от прогноза Илона Маска.

Мы привыкли считать человека вершиной эволюции. Но что, если появление искусственного интеллекта — не случайность, а следующий закономерный этап? И что тогда останется исключительно человеческим?

ИИ не ждёт, пока нам станет до него. Мир меняется уже сейчас — и однажды мы можем обнаружить, насколько далеко эти перемены успели зайти.

Исследователь Anthropic уходит из AI-индустрии. Через несколько дней Дарио Амодей предлагает замедлить frontier-модели, а Сэм Альтман поддерживает идею независимого контроля. Что происходит внутри гонки ИИ?

За несколько дней сразу несколько людей из Anthropic, OpenAI и Google DeepMind заговорили о рисках, скорости развития ИИ и нехватке контроля. Почему предупреждений вдруг стало так много?

Вы помните то приятное чувство, когда вы покупали книгу или компакт-диск? Вы приносили вещь домой, ставили на полку, и она становилась вашей. Навсегда. Вы могли дать её почитать другу, подарить, продать на барахолке или оставить в наследство детям. Книга могла покрыться пылью, пожелтеть, но никто не мог прийти к вам

Иногда будущее оказывается не там, куда тебя приглашают, а там, куда приходится пробираться самостоятельно. История о том, как цифровые ограничения неожиданно превращаются в университет новых знаний, навыков и свободы.

Почему громкие предупреждения об опасности ИИ могут отвлекать от более тихого процесса — добровольной передачи алгоритмам наших повседневных решений.

Более двадцати случаев за пять лет: от первого опасного ответа GPT-3 до уголовных расследований, исков о смерти и законов об ИИ-компаньонах.

Личное эссе о поколении, которому довелось прожить жизнь сразу в двух цивилизациях. У каждого из нас есть своя ментальная точка невозврата. Тот едва уловимый момент в биографии, когда привычный, осязаемый мир безвозвратно раскололся на «до» и «после». Для меня это воспоминание имеет совершенно конкретные физические свойства. Оно пахнет пыльным, слегка

Фантастика предсказывала не технологии, а человеческие реакции на них. Азимов, Лем, Филип Дик и Гибсон оставили нам карту, которая помогает ориентироваться в эпоху искусственного интеллекта.